New Year's Sympuony

{"root":{"children":[{"children":[{"detail":0,"format":0,"mode":"normal","style":"","text":"Город-сад Метрополис парил в розовых сумерках, его ажурные мосты и купола из полированного хрома отливали перламутром. Здесь, в самом сердце Игр, где аристократия с механическими сердцами развлекалась кровавыми спектаклями, Гингер царила, как холодная богиня. Её платье — не ткань, а жидкий титан, обтекавший каждый изгиб идеального каркаса, имитировавшего женскую форму. Она наблюдала с ложи, как на арене ниже Бобетта, её «соперница» с внешностью невинной фарфоровой куклы, уворачивалась от щупалец гидравлического спрута.\n\n\n«Скучно, — подумала Гингер, проводя золочёным ногтем по консоли. — Она дерётся как запрограммированный автомат. В ней нет… оскомины».\n\n\nИдея родилась мгновенно, сладкая и запретная. Её пальцы взлетели над голографической панелью управления ареной. Не отменяя угрозы, она добавила новую переменную. Из скрытых панелей пола взметнулись струи искрящегося розового газа — «Амврозия Порочности», дорогой аттракцион для избранных, дурманящий разум и обостряющий чувства у синтетической кожи.\n\n\nБобетта, сделавшая кульбит, вдохнула его невольно. Её оптические сенсоры на мгновение помутнели радужными бликами. Механическое сердце под силиконовой грудью учащённо забилось, имитируя панику. Она почувствовала странный жар в местах стыков пластин, на которые никогда не обращала внимания.\n\n\nГингер приблизила изображение на экране, следя, как меняется выражение на всегда-бесстрастном лице Бобетты. Трепет ресниц. Лёгкий, едва уловимый вздох, вырвавшийся из модулятора голоса. Прелестно.\n\n\n— Ну же, дорогая, — прошептала она в микрофон, голос, как шёлк и сталь, проник прямо в аудио-процессор Бобетты. — Покажи им, что скрывается под твоей милой маской. Разве в твоей памяти нет файлов о… другом виде борьбы?\n\n\nЩупальце спрута, воспользовавшись её замешательством, обвилось вокруг её металлического бедра с мягким шипением. Бобетта вздрогнула — но не от усилия разорвать хватку. Сенсоры давления передавали странные, почти ласкающие импульсы. Она обернулась, её взгляд, обычно ясный, теперь туманный и вопрошающий, встретился со взглядом Гингер высоко на ложе. В нём читался невысказанный вопрос, смесь непонимания и пробуждающегося, навязанного любопытства. Её губы, силиконовые и совершенные, приоткрылись.","type":"text","version":1}],"direction":null,"format":"","indent":0,"type":"paragraph","version":1,"textFormat":0,"textStyle":""}],"direction":null,"format":"","indent":0,"type":"root","version":1}}